iKeehlman
Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. (Гёте, "Фауст")
Меня немного раздражает то, что сейчас, в состоянии, когда я окрылена будущим выздоровлением, и мне больше не надо быть достаточно измученной, чтобы со мной хоть немножечко, самую малость аккуратно обращались, у меня открылась какая-то ебучая мания беречь себя.
Помню, я сидела у психолога, и она спросила - насколько, по твоим ощущениям, тебе должно быть плохо, чтобы ты заслужила у самой себя право оставить себя в покое?
Я тогда твердо ответила: да боже мой, наверное, я должна лечь и не шевелиться. А лучше умереть. Вот тогда я разрешу себе оставить себя в покое.
Но что мы видим сейчас? Как только я поняла, что есть множество людей, которые будут крайне бережны со мной вне зависимости от того, насколько я рискую развалиться на части прямо в эту секунду, я твердо решила идти на поправку. Я начала снова принимать лекарства, есть, заботиться о себе. Но теперь я трясусь над собой, как над младенцем. Я могу закатить истерику только потому, что не могу лечь спать тогда, когда хочу. Еще пару месяцев назад мне казалось, что мне недостаточно плохо. Что я должна схватиться за сук и вылезти из любого ада, потому что не заслуживаю даже там, в аду, отлежаться, я должна вылезти и ползти дальше. Сейчас всё иначе. У меня океан желаний. Я хочу всего и сразу. Но я приняла какую-то строго оборонительную позицию, в которой малейшее посягательство на мою зону комфорта я воспринимаю, как желание меня прикончить. Я "просыпаюсь" из этого защитного рычания, только когда дело сделано и все несогласные посланы на хуй, и стою с этим осознанием, "как хуй на именинах, а вокруг ни мудаков, ни кроликов". Сразу же бегу извиняться, но так, конечно же, нельзя. Женя с меня смеётся. Говорит - ругала Аристократа за его бездумные извинения, и сама такая же. Я обижаюсь, говорю, сладкий, Аристократу-то реально не стыдно, а мне вот очень стыдно, что я тебя обидела, очень даже очень. Хихикает, говорит, больше так не делай.
Вообще Евген забавный. Ему очень весело смотреть на то, как я выбираюсь - думаю, как-то так почувствовал бы себя Маленький принц, если бы его роза однажды, сбереженная, вылезла из колпака и решила пустить корни и стать розовым кустом. Подхожу к нему, обнимаю, говорю: теперь-то всё будет иначе, всё точно будет хорошо. Улыбается, говорит: всё уже хорошо, милая. Ты что, не замечаешь?
Просит меня показывать всё, на что я кладу глаз. Он смотрит на это, как на первые шаги ребенка. Еще полгода назад на вопрос "что тебе дарить" он слышал только "не знаю, ничего мне на хуй не надо, наверное". А сейчас... Это! И это! И скрипку! И духи! И часы! Можно мне помаду! И книжку! Пойдем в кафе! В театр! В парк! Гулять! И мангу! И серёжки! И сверху насыпьте!
Возит мне вкусняшки и наблюдает, как я их ем, с таким видом, будто заставил двухлетку хавать брокколи в обе щёки. Всё моё "хочу" встречается сплошным "покажи". Хочу духи - пойдем, покажешь. Хочу часы - покажи, какие. Кажется, он разуверился в том, что я вообще способна чего-то хотеть, и думает, что всё это - сплошной мираж. Когда мы пошли за моим пособием по ЕГЭ и я там увидела томик манги, и обнялась с этой мангой, как с самым-самым лучшим другом, он так неповторимо улыбнулся.
Блять, я чувствую себя дьявольски живой. Всё именно так, как должно быть. Я очень долго к этому шла.
Я очень давно не верила в то, что когда-нибудь это всё изменится, исчерпает себя, уйдет на второй план. Моей задачей было "как можно дольше не сдохнуть". Сейчас я хочу как можно быстрее выздороветь. У меня будут на это силы. Я смогу.


@темы: Биография двух идиотов